9 декабря 2025
В рамках Второй международной конференции «Цифровое востоковедение» состоялась сессия «Ислам и искусственный интеллект»
9 декабря 2025 года в рамках Второй международной конференции «Цифровое востоковедение» состоялась сессия «Ислам и искусственный интеллект». С большой долей уверенности, можно утверждать, что это первый в России академический разговор о развитии исламской традиции в эпоху нейросетей.
Интенсивное развитие систем генерации искусственного интеллекта породило комплекс насущных вопросов философского (о природе знания, интеллекта, разума, реальности и статуса разумных артефактов, взаимосвязи интеллекта, сознания и жизни и пр.) и социально-этического (проблемы дискриминации, приватности, злонамеренного использования и пр.) характера, которые напрямую пересекаются с исламской теологией, правом (фикх) и исламской этикой. Несмотря на то, что самая ранняя научная работа, посвященная изучению искусственного и человеческого интеллекта с точки зрения Корана, появилась еще в 1992 году (и принадлежит тунисскому социологу Махмуду Дауади), на сегодняшний день круг работ по теме исламской теологии и ИИ крайне узок.
Перед участниками сессии стояла на первый взгляд довольно тривиальная, но в свете описанного выше контекста, новаторская задача: «разметить» проблемное поле обозначенной темы, изучив накопленную историографию, а также проанализировав практики применения и использования искусственного интеллекта в исламском дискурсе. Работа сессии – и доклады, и развернувшееся после обсуждение – свидетельствует о том, что поставленная задача была выполнена.
Доклад Юлии Гусевой «Современные западные методологии для изучения взаимодействия религии и искусственного интеллекта» носил установочно-методологический характер. Проанализировав накопленный в англоязычном академическом пространстве опыт, она выстроила подробную историографическую генеалогию обозначенного исследовательского направления. Подходы цифровой и/или медиатизированной религии выступают источником для социологической методологии в изучении тематики ислама и искусственного интеллекта. Был поставлен ряд фундаментальных для складывающегося исследовательского направления вопросов и дилемм, например: как разрешить набирающий обороты спор между техно-пессимистами, кто считает, что массовое использование искусственного интеллекта может привести к деградации человеческого разума, и техно-оптимистами, кто наоборот, убежден, что искусственный интеллект может стать той самой «теологической провокацией», которая стимулирует развитие современного мусульманского богословия? Как соотносится культурный релятивизм и довлеющий нарратив западного секуляризма в развитии технологии ИИ?
Три доклада были посвящены конкретным кейсам применения ИИ в мусульманских контекстах. Ильмира Гафиятуллина отметила рост популярности онлайн-школ в мусульманских сообществах России, а также обратила внимание на неизменную коммерческую составляющую подобных проектов, что позволило участникам сессии поставить проблему соотношения капитализма и ИИ. Миляуша Гибадуллина говорила об исламском образовании, но в более концептуальном ключе. Отметив ключевые направления применения ИИ в образовании – обработка больших массивов данных при изучении тафсиров, индивидуализация образовательных траекторий, а также массовое использование чат-ботов – она отметила, что технологии не только не вытесняют, но, наоборот, подчеркивают значимость человеческого опыта в наставничестве. «Передача знаний в исламе всегда была сопряжена с формированием сакрального пространства». Является ли наличие человека обязательным критерием сакральности практики?
Зиля Хабибуллина обратилась к теме использования технологий искусственного интеллекта в организации логистики и инфраструктуры хаджа в Саудовской Аравии. Эксперименты в этой области начались в начале 2020-х во время пандемии COVID-19, и 2025 год, с ее точки зрения, стал переломным в процессе внедрения различных технологических практик, например, связанных с организацией перемещения колоссального потока людей, прибывающих на хадж. Об успешности применения технологии свидетельствует кратное снижение смертности во время хаджа (от перегрева, давки и т.д.). Зиля также обратила внимание на искусственный интеллект как новую переменную в технологической конкуренции между странами региона, указала на то, что современные арабские теологи в настоящий момент встречают подобные новации молчаливым одобрением.
Екатерина Ракова предложила выйти за рамки обозначенных социологического, политологического и антропологического подходов, предложив оригинальную перспективу когнитивистики и психологии религии. Можно ли рассматривать ангелов и джиннов как метафоры искусственного интеллекта?
Ринат Патеев привнес в разговор историческую перспективу, показав на нескольких примерах, как традиция передачи знания в исламе зиждется на особой связи между муршидом (наставником) и мюридом (учеником). В связи с этим искусственный интеллект как технология, порождающая новые механизмы и новые пространства для передачи этого самого знания, входит в конкуренцию с существующими институтами. Ринат также поставил вопрос о том, как «старые» религиозные тексты «живут» в этих «новых» пространствах.
Наконец, Софья Рагозина, выступившая одновременно и докладчиком, и модератором этой сессии, представила обзор опыта обсуждения проблемы ислама и ИИ в арабском мире. Обратила внимание, что в арабоязычном интеллектуальном дискурсе превалирует теологический и философский подход: светские исследователи и улемы обращаются к онтологическим вопросам об определении сущности искусственного интеллекта (и большинство склоняются к тому, что сущностью он как раз не является, а является продолжением человеческого разума). Задаются вопросом: правомочны ли «искусственные» фетвы? Какие ключевые вопросы стоят перед правоведами, разрабатывающими «виртуальный фикх»? Применение технологий с благими целями (образование, просвещение) поддерживается, но последнее слово за муфтием. Кроме того, также была затронута проблема политизации применения технологий ИИ.
Стоит отметить, что подобный разговор назревал уже довольно давно. Но стал возможен, благодаря инициативе трех участниц этой сессии – Юлии Гусевой, Зили Хабибуллиной и Софьи Рагозиной, а также поддержке со стороны руководителя Лаборатории цифровых исследований современного Востока, выступающей организатором конференции, Артема Гарина.
Конференция «Цифровое востоковедение» проводится второй год подряд и объединяет широкий круг специалистов, так или иначе затрагивающих в своих исследованиях практики применения цифровых технологий на Востоке или же предлагающих инновационные методики цифровизации востоковедного знания.
